verh

Поиск

Карта сайта

Книга Архимандрита Епифания «Путь слез /по творениям святого Симеона Нового Богослова»

55олгш

55олгш
В жизни современного общества слёзы воспринимаются как нечто отрицательное, как свидетельство слабости человека. Вид плачущего взрослого человека несовместим с символами массовой культуры, которая прославляет силу и наслаждение. В определенной мере исключением являются слёзы сострадания, обычно женские, или так называемая скупая мужская слеза. Но и в этих случаях понимание никогда не перерастает в принятие слёз как должного или тем более желанного.


Христианство парадоксально. Что велико у людей, то мерзость пред Богом (Лк. 16:15) и наоборот. Святые отцы древности и современные подвижники самыми возвышенными выражениями прославляют дар слёз или, как часто говорят, духовный плач. «Источник слёз после крещения больше крещения, хотя сии слова и кажутся несколько дерзкими. Ибо крещение очищает нас от прежде бывших зол, а слёзы очищают грехи, сделанные и после крещения» — пишет преподобный Иоанн Лествичник.
Но, конечно, прославляя слёзы, святые отцы говорят далеко не о всяких слезах. Есть разные слёзы, и многие из них действительно заслуживают порицания. Как говорил святой праведный Иоанн Кронштадтский, плачет и оскорбленная гордость, и бессильная злоба, и непомерная зависть, и самовлюбленное саможаление...
Слёзы христианина, слёзы по заповеди Христа: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5:4) — это прежде всего слёзы истинного сокрушения сердечного о нарушении заповедей Божиих. О бъясняя слова Господа Иисуса Христа о слезах, святые отцы говорят: «Господь говорит: блаженни плачущии, разумея плачущих о грехах». Сокрушение и сожаление христианина о своих грехах можно сравнить с переживанием хорошего ребенка, который, сотворив непослушание, нарушив просьбу-заповедь родителей, переживает о той боли, которую он нанес любящим его отцу и матери. Эта скорбь продолжается в сердце и душе любящего дитя даже при понимании, что родители его простили. Также и святые отцы плакали о грехах всю жизнь.
«Где они утешатся? — спрашивает Златоустый святитель. — И здесь, и там. Так как эта заповедь была слишком тяжка и трудна, то Он обещает то, что наиболее могло бы облегчить ее... Подлинно, когда Бог утешает, то хотя бы тысячи горестей с тобой случились, все победишь, потому что Бог всегда награждает труды с преизбытком... А плакать нам повелевает не о своих только грехах, но и о грехах других».
Тяжелой заповедью называет святитель Иоанн Златоуст заповедь плакать о своих грехах. Исследователи евангельского текста подтверждают его мысль даже чисто с филологической точки зрения. «Слово “плачущие” в греческом тексте — очень сильное. Это слово со значением самой глубокой скорби, скорби по умершему; это горестное стенание по любимому. В Септуагинте (греческом тексте Ветхого Завета) это слово употреблено для передачи печали Иакова, когда он считал, что Иосиф, сын его, мертв (Быт. 27:34)».
То, что святые отцы называют духовным плачем или даром слёз, есть особое духовное состояние. Все начинается с покаяния, покаяние красной нитью должно проходить через всю жизнь христианина.
Ученик преподобного Силуана Афонского схиархимандрит Софроний (Сахаров), рассказывая о своем жизненном пути, отмечал, что слёзы сопутствовали ему с самого начала монашеского пути и даже еще до монашества.
Глубоко оплакивая свой грех (в юности он увлекался восточной нехристианской мистикой, отпал от христианства), отец Софроний говорил об огненном покаянии. Он писал: «Я молился тогда как безумный, со многим плачем, сокрушавшим и самые кости мои. При этой молитве внутри ощущался огонь, пожигавший во мне, казалось бы, все. Не знаю, как я выжил. Никогда не смогу я втиснуть в слова испытанных мною “огня” и отчаяния, а вместе и той силы, которая удерживала меня в непрестанной молитве крайнего напряжения годами. Я десятилетиями рыдал, припадая к земле. До сих пор мне кажется, что горячие слёзы текли у меня во время молитвы не из очей только, но из всего существа».
Конечно, не всем, а только избранным дана такая мера покаяния, как достопамятному старцу Софронию. Он свидетельствовал о своем опыте так — «...моментами боль души от разлуки с Богом бросала меня на пол, и в ночной тишине я часами не отрывался от рыданий о невыразимо великой потере моей. Весь я: мой ум, мое сердце и даже тело мое — все соединялось воедино, тесно, туго, подобно крепко стянутому узлу. И когда плач переходил некую грань, тогда земля, весь видимый мир выпадали из моего сознания; и бывал я один пред Богом».
Для нас, простых христиан, образ такого великого покаяния и слёз дан скорее для смирения, чем для подражания. Смирения от того, какие великие у нас были и есть подвижники Духа. Ведь духовный плач нельзя, и даже просто запрещено отцами вызывать искусственно, «выдавливать» его из себя. Тот плач, что от Бога, — приходит по воле Самого Непонуждаемого Бога. Желание найти этот плач и слёзы раньше времени, научиться «плакать» своими силами может привести человека в состояние нервного эмоционального возбуждения, расшатать его нервную систему, превратить в истерическую личность. В лучшем случае такой человек превращается в фарисея и лицемера, в худшем с ним происходит то, что на языке православной аскетики называется «прелестью». Свои мнимо духовные переживания такой «подвижник» считает даром Божиим. Чем больше он проводит в таком «плаче», тем напряженнее в нем развивается желание Божественных дарований. Обманывая самого себя, можно дойти до крайне опасного состояния, когда «дарования» и «посещения» действительно придут к человеку, но не С выше, а из мира демонического. Гордость, которая является причиной желания дарований Божиих и искания их, отталкивает от человека Божественную благодать, и он «естественным образом» оказывается в опасности от влияния духов злобы.
В «Наставлениях для безмолвствущих» святые Каллист и Игнатий говорят: сам человек «да не ищет явления Бога в себе, чтобы не принять того, кто воистину тьма есть, и лживо представляется светом». А преподобный Григорий Синаит желание небесных дарований называет «самоуповательным желанием достигнуть высокого» и прямо говорит, что желание это — сатанинское.
Возникает парадокс — христианин и должен искать слёз, и в то же время не должен ждать и искать их. Что это значит? Это значит искать нужно, но терпеливо и смиренно, остерегаясь ошибок и ложных духовных состояний, ждать как дар Божий, который Он пошлет, когда сочтет нужным! Пошлет — в ответ на наши терпеливые и смиренные христианские труды молитвы и добрых дел.
В связи с этим основной вопрос есть вопрос подлинного критерия истинности духовного плача. Подлинный духовный плач не есть только слёзы, он есть состояние всего человека. Святые отцы говорят о тех признаках, по которым можно до некоторой степени сделать вывод о подлинности духовного опыта. Если слезам сопутствуют добродетели: «любовь к Богу и ближнему, кротость, снисходительность, смирение, радость, мир, устроение помыслов, духовное упокоение в Боге, усмирение сластолюбия и страстей» тогда есть основание считать эти слёзы действительно дарованием Божиим.
Но все же существует универсальный критерий, который является сердцевиной святоотеческой традиции. Вопрошание опытных издревле есть самый надежный способ проверять себя. Под опытными учителями понимаются подвижники, знающие «дело не из Божественного только Писания», но сами, испытавшие «просвещение свыше благодатью Божиею». Такие люди, исполненные благодати Святого Духа, живые носители Предания Церкви, существуют во все эпохи, как о том свидетельствует опыт Церкви. Они живут среди пас и сейчас.
В самом глубоком смысле речь идет о вопрошании духовного отца. Еп. Каллист (Уэр) замечает: «Безопаснее всего всегда советоваться с нашим духовным отцом; наставления, которые даются лично, “из живых уст”, — это лучший способ». Это и есть лучший способ не заблудиться от истинного пути спасения и найти истинный путь покаяния и спасительных слёз.

Иеромонах Кирилл (Зинковский),
иеромонах Мефодий (Зинковский).

Источник

  • Патриархия.RU
  • Правительство Москвы
  • Правительство Санкт-Петербурга
  • Фонда мира
  • Фонда Андрея Первозванного