verh

Поиск

Карта сайта

Любовь старца. Ефрем Филофейский

334455

334455
Старец Иосиф достиг вершины жизни во Христе — Божественной любви. В конце своего сочинения «Письмо исихасту-пустыннику», которое он написал для безмолвников, он объясняет, что «заповедь любви, осуществляемой делами ради взаимной братской любви, — это одно, а другое — это энергия Божественной любви», которую обретают только совершенные. Затем он описывает путь таинственного восхождения, на котором он сам обрел Божественную любовь: «И если мы ходим в простоте, и храним заповеди, и со слезами, в терпении и постоянстве усердно просим, и хорошо, как Моисей, стережем Иофоровых овец, то есть благие и духовные движения ума и помыслы, при зное дня и холоде ночи постоянных войн и искушений, и сокрушаемся от усилий и смирения, тогда мы удостаиваемся видения Бога и купины, пылающей в наших сердцах от Божественного огня любви и неопаляемой. И, приблизившись к ней умной молитвой, мы слышим Божий глас, говорящий в таинстве духовного ведения: Изуй сапоги от ног твоих (Исх. 3:5). То есть, сними с себя всякое своеволие и попечение этого века и всякое ребяческое мудрование и подчинись Святому Духу и Его Божественной воле, ибо место, на немже ты стоиши, земля свята есть (Исх.3:5 ).


И когда все это будет снято, принимает на себя человек предстательство за народ и несет казни фараону, то есть рассуждение и управление Божественными дарованиями и победу над бесами. И затем получает Божественные законы. И не на каменных скрижалях, как Моисей, которые ветшают и разбиваются, но божественно начертанные Святым Духом в наших сердцах. И не только десять заповедей, но сколько вмещают наши ум, ведение и естество. И затем входит человек во внутреннейшее завесы (Евр. 6:19).
А когда осеняет Божественное облако в огненном столпе любви и он становится весь огнем и не в силах более этого выносить, тогда Божественное действие любви взывает к Источнику любви и говорит человеческими устами: „Кто может разлучить меня со сладкой любовью Твоей, Иисусе?“ И, вдобавок, в веющем дуновении, в теле или без тела — Бог знает, внутри жилища или вне его, на воздухе, — Бог знает, — это знает лишь тот, кто видел, — весь ставший огнем от огня и изливая слезы любви, с удивлением и изумлением взывает: „Останови, сладкая Любовь, воды Твоей благодати, ибо соединение моих членов распалось!“ И когда он говорит это в веющем дуновении Духа с Его чудесным и неизреченным благоуханием, замирают чувства и невозможно никакое телесное движение. И весь плененный, связанный молчанием, он только удивляется богатству славы Божией, пока не уйдет Божественный мрак».
После того как он сам приобрел неисчерпаемый Источник любви в своем сердце, любовь источалась и изливалась на всех вокруг него и на весь мир. Старец нам говорил, что тому, кто молится в духе и истине (Ин. 4:23—24), дается во Христе любовь к ближнему.
От большой любви он сам был готов пострадать за других. И поэтому иногда говорил:
«За твои грехи перед Христом отвечать буду я, я буду отвечать!»
* * *
Беспредельная любовь Старца к людям выражалась в двоякой милостыне — телесной и душевной. В первом случае он давал другим, что мог: пищу, одежду, место для ночлега. А во втором — заботился об их спасении прежде всего своими непрестанными молитвами и многочисленными письмами.
Старец постоянно заботился о некоторых немощных старцах в пустыне, посылая им все необходимое, в том числе приготовленную пищу. Он столь свободно давал другим, например, муку, что иногда остальные отцы нашей общины роптали, потому что оставшегося не хватало нам самим. Но его это не беспокоило, потому что у него была вера в Промысл Божий.
* * *
По своей любви Старец принимал и кормил всех нищих, которые к нему приходили. А приходили многие: старец Модест, старец Евстратий, один мирской дедушка Яннис и многие другие. Одинокие и нищие, они приходили к Старцу ради тарелки еды. И Старец был щедр на милостыню и любовь. Кто бы к нему ни заходил, он его усаживал поесть.
Старец им готовил. Обжигаясь, жарил им треску, а они сидели, как турецкие паши, и ели.
Я занимался рукоделием. У меня болела грудь от работы, уже не было сил, я стал чахоточным.
— Ты, дитя мое, трудись понемногу над рукоделием. Если еще и ты не будешь трудиться, что с нами будет?
— Старче, я убиваюсь над рукоделием, ты — обжигаешься над плитой, еще и эти люди у нас здесь…
— Молчи, молчи. Не трогай их. Ничего страшного, трудись, чтобы иметь себе награду.
— Буди благословенно.
Когда Старец раздавал им треску, один из них хватал себе хвост, потому что он, как известно, вкуснее. Другой тоже старался его не упустить. И они начинали ругаться.
— Слушайте, прекратите это дело! — говорил Старец.
Все это было нелегко, но по своей любви Старец не мог поступать иначе.
* * *
Один монах, познакомившийся со Старцем незадолго до его блаженной кончины, рассказал нам, что увидел святость Старца в его любви к ближнему. Особенное впечатление произвел на него следующий случай, свидетелем которого он стал и о котором рассказал нам: «Из Сифонии, находящейся напротив, на другой стороне залива, пришел к Старцу один человек и принес полсотни яиц. Он, бедняга, был совсем нищим. Он пришел к Старцу, чтобы получить за яйца немного денег. Келлия Старца была высоко, поднимаясь туда, он споткнулся и разбил яйца. Дошел он до калитки. К тому времени мы уже поели и пошли спать перед бдением. Тот начал стучать в калитку. Старцы отдыхали у себя в келлиях, а тот стучал. Старец сказал отцу Арсению:
— Сходи-ка посмотри, кто там стучит.
— Но, Старче, сейчас ведь не время ходить смотреть, кто стучит.
Согласно нашему уставу, мы должны были отдыхать перед началом нашего бдения. Старец Иосиф обычно никому не открывал в такой час. Однако, на удивление, он снова сказал:
— Пойди посмотри.
Пошел отец Арсений и увидел этого человека, плачущего над разбитыми яйцами, из которых текло на землю. Старец сказал:
— Веди его сюда, веди этого человека.
Отец Арсений спросил:
— И что нам теперь делать с этими яйцами?
Старец сказал:
— Сколько, дитя мое, стоят эти яйца? Подойди сюда, возьми деньги. Давай, ступай с миром».
Так Старец их и купил. Он выбрал оттуда всю скорлупу и на следующий день приготовил, и мы их съели на трапезе.
* * *
Часто мы видели, как Старец спокойно погружается в себя, а затем по его печальному виду и изменившемуся выражению лица казалось, что он был где-то в другом месте. Иногда мы видели, как он, страдая, тихо вздыхает, и тогда мы его спрашивали, что случилось. Он с болью отвечал: «Какой-то человек, дети, страдает». А иной раз он нам говорил: «Такой-то человек страдает и просит помощи». И действительно, спустя несколько дней Старец получал от этого человека письмо с просьбой помолиться о нем.
Бывало также, мы ему сообщали о беде, с кем-то случившейся, и он начинал плакать. И когда кто-либо оказывал нам благодеяние, он об этом никогда не забывал и искал способы и удобный случай, чтобы вознаградить этого человека, насколько мог. Но главная его благодарность выражалась в молитве. Он целыми часами молился со слезами за весь мир, а особенно за людей, которых знал и которые просили его молитвенной помощи.
Обращение Старца с людьми было очень любезным, он был очень воспитанный человек. Нас, своих послушников, он по-отечески ругал, чтобы исцелить от страстей. Однако с другими людьми в таком тоне он не разговаривал. Как он сам говорил о себе: «Я всех люблю. Ко всем я расположен настолько, что, хотя каждый мыслит по-своему, всякий, с кем доведется мне поговорить, считает, что я на его стороне. Я никого не лишаю надежды, даже если вижу, что он заблуждается. Раз уж знаю, что он не послушается, если и скажу, то зачем я буду его смущать и печалить?»
* * *
У Старца была двоюродная сестра Катерина, жившая в миру. Она передразнивала священников, чтецов и певцов, как они читают, как поют, как ходят, и сама над этим смеялась. Вскоре после прихода к нам отца Харалампия Старец узнал, что Катерина, совсем еще молодая девушка, умерла. Когда настал ее последний час, Бог показал, что ее поведение было неправильным. Умирая, она издавала вопли и кривлялась. Старец, как только об этом узнал, заплакал. Отец Харалампий был изумлен такой чувствительностью Старца. Однако Старец понял его помысл и сказал: «Я, дитя мое, плачу не о том, что она умерла, а о том, что она в аду».
С того дня Старец начал непрестанный пост и молитву о своей сестре, но еще очень долго видел, что она во тьме. Однажды, молясь о ней, он задремал и увидел в видении, как его сестра восходит с радостью из ада на Небо, держа в руке некий ключ и крича от радости, как сумасшедшая:
— Сегодня у меня великий день, я иду теперь в светлое жилище и прекрасный дворец!
Старец спросил ее:
— Катерина, что с тобой?
— Сегодня у меня великий день!
По молитвам Старца Катерина освободилась от своих оков. Воистину, много может усиленная молитва праведного (Иак. 5:16).
Поэтому Старец мне как-то сказал:
— Знаешь, дитя мое, что говорят люди в аду?
— Что они говорят, Старче?
— Вот что: «Ах, неужели в нашем роду не найдется хотя бы одного священника, чтобы поминал он нас, мучающихся здесь в аду? Чтобы прислал нам какую-нибудь посылочку?»
Старец вспоминал и отца Георгия, праведного священника из своего села, который его крестил и о котором Старец молился по четкам. Это был святой человек, хранивший девство, творивший много милостыни и изгонявший бесов. Каждый день он служил литургию и поминал тысячи имен, а затем обходил могилы и целый день служил поминальные службы по усопшим. Он решил вытащить всех грешников из ада.
Старец увидел как-то отца Георгия во сне, и тот ему сказал:
— Я, когда был жив, думал, что только литургии выводят души из ада. А теперь, когда я умер, я увидел на деле, что и молитвы, которые вы совершаете, избавляют души от вечных мук.
Поэтому Старец нам говорил, что милость Божия велика, ибо не только Божественной литургией, но и молитвой ты можешь вытащить душу из ада. И он наставлял нас, чтобы мы тянули четки об умерших: «Обо всех ваших усопших тяните четки, чтобы спаслись и эти люди».
* * *
Любовь Старца Иосифа к ближнему выражалась также в готовности приносить духовную пользу тем, кто просил у него советов, посещая его или задавая вопросы в письмах. В то время паломников на Святой Горе было мало, не так, как сейчас. Редко кто сюда приезжал. В основном Старца навещали монахи из разных обителей и скитов, иногда — священники из мира. Сохранился рассказ известного в Америке православного писателя Константина Каварноса, профессора Гарвардского университета, побывавшего у Старца в 1958 году.
«Отец Иосиф пригласил меня в свою каливу, сел на полу и дал знак сесть и мне, справа от него, чтобы поговорить о духовной жизни. Кажется, он хотел, чтобы мы беседовали сидя на полу ради упражнения в смиренномудрии. Первой темой разговора была исповедь. Затем отец Иосиф спросил, читаю ли я Евангелие.
— Было бы хорошо читать Евангелие каждый день, — сказал он. — Читай и Ветхий Завет, особенно же Псалтирь. Весьма рекомендую тебе жития святых, собранные в Синаксаре. Лучшее время для чтения таких книг — вечер. Не забывай и о молитве. Особое внимание удели умной, сердечной молитве: „Господи Иисусе Христе, помилуй мя“. Это самый важный способ духовного делания.
— Но как возможно заниматься этой молитвой тому, кто живет в миру, среди стольких забот и хлопот? — спросил я его.
— Посвящай ей каждый день по одному часу, лучше вечером, перед сном. И в течение этого часа читай ее непрестанно. Весьма рекомендую тебе также прочитать „Откровенные рассказы странника“. Эта книга раскрывает значение Иисусовой молитвы и учит способу, как ее читать.
— Некоторые говорят, что эта молитва может привести к помешательству, — заметил я.
— Из всех видов молитвы, — продолжил отец Иосиф, — это самый безопасный и лучший. Необходимо только, чтобы она сочеталась с трезвением, дабы ум не рассеивался. А также необходимо при этом следовать советам опытного духовника. Первоначально эта молитва должна произноситься вслух. А позднее — умно. Хотя и тогда должна читаться вслух, когда у нас не получается хорошо сосредоточиться на словах. По мере того как мы занимаемся этой молитвой, беспрерывно совершается внутреннее делание. И оно приносит плоды. То, что ты сейчас слышишь, не требуется принимать на веру. Твой собственный опыт тебе это подтвердит. Мы из опыта знаем, что Иисусова молитва — это очень плодотворный способ очищения сердца и ума. Она снимает покров с ума и открывает ему неизреченные сокровища. Найти Бога — вот какая главная цель должна быть у человека. Обретя Бога, он обретет истинное счастье. Внутренняя молитва, о которой мы говорим, ведет человека к Богу. Мы никогда не сможем достаточно отблагодарить Его, открывшего нам Самого Себя. И также никогда не сможем достаточно отблагодарить за иные блага, которыми Он нас одарил. Богу не было нужды создавать человека, у Него уже были ангельские воинства. Но Он сотворил его и даровал бесчисленные блага.
В течение всей нашей беседы отец Иосиф говорил спокойно и искренне. На меня он произвел впечатление человека, воистину посвященного в духовные тайны, настоящего святого».
* * *
Старец охотно отвечал на письма. После ночной молитвы он клал перед собой доску, ставил светильник с маслом — керосиновой лампой он не пользовался из-за запаха — и писал. Ответы, которые Старец давал своим духовным чадам, были плодом молитвы. Потому-то его письма богодухновенны и так сильны. Утром я брал эти письма, относил к морю и бросал их в лодку.
В 1979 году духовные внуки Старца Иосифа в монастыре Филофей издали его сохранившиеся письма под заглавием «Выражение монашеского опыта». Богодухновенные его советы в этой книге принесли пользу тысячам душ. Книга многократно переиздавалась и переведена на разные языки. Приснопамятный Старец Паисий, прочитав ее, сказал: «Ох, как много я потерял! Когда я пришел на Святую Гору, Старец еще был жив. Я услышал о его славе и спросил о нем одного человека, который его знал. Он мне сказал: „Не слушай, что говорят, это все ложь. Он прельщенный“. Я ему поверил и не пошел к Старцу, чтобы с ним познакомиться. Но когда были изданы его письма и я их прочитал, тогда понял, каким редким явлением он был и какое огромное сокровище я потерял».
Самое удивительное заключалось в том, что Старец Иосиф был в мирском смысле человеком малограмотным: он окончил лишь четыре класса. Однако он был премудр в Божественных вещах. Он был Богом наученный. «Университет пустыни» научил его тому, в чем мы имеем подлинную нужду: вечному, Небесному. Было удивительно, как Старец, не располагая теми возможностями, которые дает человеческое знание, легко мог объяснять любому самые сложные вещи. Он прекрасно понимал высокие смыслы Священного Писания и творений святых отцов. Он был хотя и невежда в слове, но не в познании (2Кор. 11:6). Простой подвижник может не знать риторики, но иметь духовное ведение благодати, которая обретена молитвой и аскетическим очищением.

Ефрем Филофейский. Из книги "МОЯ ЖИЗНЬ СО СТАРЦЕМ ИОСИФОМ".

Источник

  • Патриархия.RU
  • Правительство Москвы
  • Правительство Санкт-Петербурга
  • Фонда мира
  • Фонда Андрея Первозванного