verh

Поиск

Карта сайта

Самое большое счастье

13892188 1223028711063393 8632561218346164756 n

13892188 1223028711063393 8632561218346164756 n
Монах Симеон Афонский. Из книги "Птицы Небесные".

Что есть добро, Господи? Совершенное соединение с Тобою. Тогда все, что отделяет от Тебя и от уподобления Тебе, есть зло. Когда тело мое подчиняется мне и дает возможность молиться Тебе, оно благо, но когда оно бунтует и устремляется в мир, то становится злом. Беру добро и воздержание и отрекаюсь от зла и распущенности. Когда ум спокоен и уравновешен и пребывает во внимании к Тебе, он - благо, но когда рвется, подобно жеребцу, к вещам мира сего, то становится злом. Беру добро - обуздание ума и успокоение его, и отрекаюсь от зла, рассеянности и безпокойства. Когда сердце мое всецело обращено к Тебе, Христе, оно благо и в нем поселяется непрестанная молитва, благодать, Богосозерцание и все благое. Но если оно неистово жаждет страстных впечатлений, когда из него исходят осуждение и ненависть на все живое, тогда оно - зло. Беру добро - чистоту сердца и благодать, и отрекаюсь от зла - страстных пожеланий и состояний его. И так во всем, что существует, вижу жертвенность. И тогда все становится благом, когда есть самоотречение. А высшее самоотречение - это святая любовь Твоя, Боже, ибо она никогда не ищет и не имеет своего, но всегда пребывает в Тебе и с Тобою, любовь моя, Христе!

Убедившись, что на Фиваиде жизнь наладилась и вошла в свою собственную молитвенную колею по уставу Иосифа Исихаста, который наше братство старалось посильно исполнять, а ремонт келий продолжается своим порядком, я отправился к монаху Григорию, переживая за его здоровье. В горах сильно парило и я весь вспотел, добравшись до монастыря... То, что я увидел, сильно огорчило меня: старец уже не выглядел так бодро, как в прошлый раз, а угасал на глазах.
- Отец Симон, присаживайся! Прости, что я лежу... Болезнь взяла свое... Должно быть, немного осталось... Скоро умру, - промолвил он, остановив на мне внимательный взгляд серых глаз.
- Отче, может, Бог продлит еще ваши годы! Ведь вам еще жить да жить...
- Нет, дорогой, я знаю. Потому и говорю с тобой. Раньше я бы рта не раскрыл. Молчи обо мне. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал обо мне, пока я жив... Рассказывай, с чем пришел...
Я с большим удовлетворением рассказал о своих достижениях, подробно остановившись на каждом переживании.
- Отец Симон, глупо удовлетворяться только лишь созерцательными переживаниями! Если ты думаешь, что дух твой подобен пространству, тогда он у тебя должен быть ни к чему не привязан. Имеешь ли ты такое отречение? Если ты считаешь, что все люди подобны Ангелам и пребывают во Святом Духе, то когда какой-нибудь человек захочет тебя убить, сможешь ли ты безтрепетно и смиренно принять смерть от его руки? А когда кто-нибудь начнет восхвалять тебя, сможешь ли ты выслушивать его похвалы безстрастно?
Я молчал, пристыженный этими вопросами.
- Полагаю что нет, отче Григорие, простите меня, - наконец выдавил я из себя.
- То, о чем мы будем говорить, самое сокровенное, что есть на земле. Это передается из уст в уста. Как я слышал от своего духовного отца, как слышал от других монахов-подвижников, о которых не знает мир, так и я буду говорить о том, что было, есть и пребудет до скончания веков - о сокровенном священном созерцании...
Старец поднял глаза к иконам:
- Прости меня, Господи Иисусе, что дерзаю я, грешный, отверзти нечистые свои уста! Человек рождается не для того, чтобы жить, а чтобы умереть. Но умереть нужно со смыслом. В чем этот смысл? В том, чтобы прежде чем умереть, успеть стать безсмертным, ибо мы искуплены... от суетной жизни... драгоценною Кровию Христа (l Пет. 1: 18-19). Смерть существует только для греховного ума. Для чистого ума или сердца никакой смерти не существует. Ее просто там не может быть, ибо сущность чистого ума - безсмертный дух, преображенный нетленной благодатью безсмертного Бога. Ум нематериален и поэтому умереть не может. С самого младенчества ты пребывал во грехе и заблуждении, навязанных тебе окружающей средой и невежественным воспитанием. Стойкая привычка в уме держаться за помыслы, а не за Христа, это и есть грех и заблуждение.
- Отец Григорий, в горах Таджикистана, а затем в Абхазии я пытался, насколько мог, преодолеть свою склонность к грехам и заблуждениям! Разве это ничего не значило для моего спасения? Я бы и сейчас туда поехал, если бы это было необходимо...
- Твои любимые места, в которых ты подвизался, лишь закрепили в тебе страстные привязанности и породили гнев к тем, кто пытался отнять их у тебя. Из этих привязанностей и пристрастий произросли твои дальнейшие ошибки и заблуждения. Ты стал считать сначала Таджикистан, а потом Абхазию - главным средством для своего спасения. Поэтому упомянутые тобой края есть место закрепления греха. Следует полностью оставить всякую привязанность к ним! Старайся безукоризненно исполнять евангельские заповеди, не ставя перед собой цели попасть в рай! Достаточно стяжать любовь Христову!
- А как же быть с Афоном? Я очень полюбил Святую Гору, это самое лучшее место для молитвы! - недоуменно воскликнул я.
- Ради созерцания необходимо полностью оставить все земные привязанности, как я уже сказал, как бы больно это ни было... Монастыри для созерцательной жизни малопригодны из-за множества обязанностей, которые необходимо выполнять монаху. Один монах живет, как Бог, двое живут, как Ангелы, а трое - как на базаре. Но и пещера не может быть для нас больше Бога. Для нас должен существовать единственно лишь вечно юный возлюбленный Христос! Все остальное - земной тлен и прах, включая и Афон. «Что тебе до того? - говорит Христос. - Ты иди за мною» (Мф. 8: 22). Если не сможешь оставить привязанности сразу, то выбирайся из этого земного рабства постепенно, шаг за шагом, помысел за помыслом. Стремиться в земном обрести счастье - это еще одно несчастье. Я тоже уединялся в разных местах на Святой Горе, но, в конце концов, пришлось поселиться в этом монастыре, когда здоровье уже не позволило мне вести уединенный образ жизни. В чем обычно путаются монахи, пребывая в молитвах? Никогда не следует путать наслаждение и блаженство. Здесь враг пытается сбить молитвенника. Наслаждение может быть очень тонким. Например, можно наслаждаться мыслью о том, что мы живем на Афоне, где подвизалось столько святых, или что мы приняты в какой-либо прославленный монастырь, или что мы монахи. Есть ли в этих мыслях Бог? Все это, к сожалению, демонические состояния, выражающие себя в радостном чувстве возбуждения, из которого рождается тщеславие. Полностью противоположное ему - благодатное состояние блаженства, приводящее в чистоте и смирении молитвенное сердце к спасению. Поэтому всякие привязанности - это губительные сети ада.
- Геронда, как узнать, освободились ли мы от ада?
- Если мы ни за что не держимся, кроме Бога, мы не имеем привязанностей. Если мы не имеем привязанностей, то мы никого не осуждаем. Если мы никого не осуждаем, значит, ад потерял над нами власть. Тот, кто научился не осуждать, спасен еще живя на земле. Привязанный к миру и осуждающий других, осуждает сам себя на адские муки...
- Тогда, отче, нужно быть сумасшедшим, чтобы, зная о таких последствиях, поступать подобным образом! - воскликнул я, устрашенный таким положением дел. - Но люди считают сумасшедшими монахов, которые отреклись от мира...
- Мы все эти сумасшедшие, оставившие стяжание молитвы и священного безмолвия, помешавшиеся на осуждении других людей и одержимые помыслами богатства, похоти и гнева, а не те, которые избрали совершенное соединение с Богом. Так как мы запутываемся в этой жизни вследствие привязанностей и страстей, то наши мытарства начинаются с самого рождения из материнской утробы. Нужно помнить, что даже тот, кто стремится к добру и остается эгоистом, со временем становится лицемером. Остерегайся этого! Поэтому, отец Симон, каждое мгновение стремись ко все большему отречению от мира и стяжанию безстрастия. Достигнув безстрастия и обретя через него мудрость духовного рассуждения, ты все будешь постигать в свете благодати. Тогда ты вздохнешь с облегчением, поскольку земные мытарства, наконец-то, подойдут к концу...
- А как понимать, отец Григорий, что Христос пребывает посреди нас?
- Предполагать, что Господь Иисус Христос не находится в нашем сердце, в самых глубинах нашего сознания, все равно что утверждать, будто в нас появляется другой Христос, а не Тот, Который уже есть внутри нас с самого нашего рождения!
Я попытался осмыслить это утверждение.
- Для меня в этом есть какое-то противоречие, Геронда! Разве Господь не сходит с Небес в наше сердце, когда мы можем созерцать Его?
- Только в истинном созерцании снимаются все противоречия, поскольку их создает наш эгоистический ум. Когда ум спокоен и обуздан молитвой, Христос убирает все противоречия нашего мышления и благодать наполняет созерцание мудростью Богове- дения. Главное правило - безпонятийность созерцания, которое являет нам нетварный свет Божественного присутствия внутри нас. Когда в молитвах говорится, что всякий дар и всякое благо свыше есть, это означает, что они приходят к нам из сокровенных глубин нашей личности, где пребывает Христос вместе с Отцом и Святым Духом. Личность человека или персона, как говорил старец Софроний, так же непостижима, как непостижим Бог, Который сотворил ее и пребывает в ней. Не ищи Христа нигде, кроме как в свободе духа и истине.
- Геронда, эти слова пока еще слишком абстрактны для моего понимания. Объясните, прошу вас, подробнее...
- Смотри сам, отец Симон: Христос, как Бог, есть абсолютное совершенство. Так?
- Так, отче. Понимаю и принимаю это утверждение.
- Следовательно, все Его качества также совершенны, включая и такие, как творение и сохранение. Значит, все сотворенное и хранимое Им, - совершенно. Так мы приходим к постижению всеобъемлющего совершенства всего сотворенного, где ни в чем нет исключения, а есть лишь отпадение от этого совершенства в греховное состояние. Поэтому наш дух, очищенный от грехов и возрожденный Духом Святым, возвращает свое прирожденное совершенство. Постигнув его, мы обретаем себя в совершенном единении со Христом, Спасителем наших душ. Однако непостижимость человеческого духа вызывает желание его как-то назвать, как если бы человека без имени назвали «никто» и это стало бы его новым именем. Но природа его постигается во всей полноте с помощью Святого Духа.
- Почему так происходит, Геронда? Потому что в нас усиливаются и умножаются действия Святого Духа?
- Мы усиливаем и приумножаем наши молитвы и созерцание, а не Святой Дух! Все процессы мышления ложны и относительны и также преходящи, как утренние облака. Но Христос, Солнце нашей души, открывает нам Свою славу, выходя из помышлений, как дневное светило выходит из темных туч. Все, что единственно и истинно существует - это Христос, чистая и совершенная любовь. Остальное не имеет самостоятельного существования. Появляются ли вещи, - Христос неизменен, изменяются ли они, - Христос во веки все тот же. Все слышимые звуки или слова - это Его энергии, все видимое, а также свет, позволяющий нам видеть, есть Его святое послание и святые письмена. Помнишь, как преподобный Антоний Египетский говорил: «Мне не нужны книги, потому что все видимое и есть моя книга»? Поэтому все явления и предметы, какие бы ни были, - святы и совершенны во Христе Иисусе, как об этом писал преподобный Симеон Новый Богослов в одном из своих гимнов. Не постижение того, что все во Христе и из Христа, называется заблуждением...
В горах глухо зарокотал гром. Занавес на окне вздулся пузырем.
- Прикрой окно, Симон, а то ветром может стекло разбить, - попросил монах.
Ветер действительно вырывал из рук створки, пока я закрывал окно. Когда я обернулся, то увидел, что глаза отца Григория закрыты. Я тихонько присел на стул. Некоторое время в комнате стояло молчание. Старец, наконец, открыл глаза и произнес:
- Я молился о тебе, отче Симоне. Пусть Бог устроит твое спасение, а Пресвятая Богородица сохранит от искушений... Впрочем, на все святая воля Божия... Пока есть силы, стремись лишь к спасению. Оставь всякую суету и попечения. Как сказано: «Когда ты был молод, то препоясывался сам, и ходил куда хотел; а когда со-стареешься, то прострешь руки свои, и другой препояшет тебя и поведет куда не хочешь». Захочешь в старости молиться, - не сосредоточишься. Захочешь созерцать, но внимание уже притупилось и ум не слушается. В старости поздно сожалеть о том, что не прилагал усилий в молитве, пока был молод. Следует хорошенько осознать это, прежде чем придешь в такой возраст, как у меня...
Шумный ливень с силой ударил в окно. Как и в прошлый раз, меня снова застал дождь в этом монастыре. Колокольный звон возвестил о начале вечерни. Я приподнялся, собираясь уходить, но старец остановил меня жестом руки.
- Сиди, Симон. Мне на службы уже не ходить... Совсем слаб стал... Скажи, какова сейчас в России жизнь православная? Я слышал, что у вас народ крепко молится...
- Отец Григорий, в России много сильных молитвенников и подвижников, а также хороших пастырей и духовников! Но что-то мы утеряли во времена гонений и преследований. Не зная, в чем состоит завершение духовной практики, и полагая достаточным лишь обретение непрестанной молитвы, находясь в горах Абхазии я зашел в тупик. Если бы отец Кирилл не благословил меня поехать на Святую Гору, чтобы ознакомиться с древней монашеской практикой, не представляю, что бы со мной стало... Здесь, слава Богу, нашлось, чему поучиться: как будто мое незрелое понимание спасения обрело новое видение, словно оно выросло в широту и глубину! Прежде мне казалось, что все лучшее в Православии - только в России, а на Афоне убедился, что есть чему поучиться у всякого православного народа, - взволнованно высказал я то, что зрело в глубине души.
- Вы, русские, удивительные люди! Страна мечтателей... Этим вы всегда отличались, какой-то неуемностью характера!
Лицо подвижника озарилось теплой улыбкой.
- А что тебе больше всего открылось на Святой Горе, отец Симон? - в свою очередь спросил монах Григорий.
- Во-первых, обязательность старчества в передаче православной традиции, во-вторых, важность послушания, и в-третьих, то, что монаху наглядно представлены все возможности для спасения в соответствии с его устроением: монастыри, скиты и кельи, вплоть до отшельничества...
- Это верно. Для нас Афон - это живая традиция, в которой ценен духовный опыт всякого православного народа. Еще отец Софроний говорил: «Если вы Христа сведете до уровня национальности, то знайте, что вы во тьме». Все подобные заблуждения возникают из нашей привязанности к миру! У тебя есть еще вопросы?
- А что с нами делают привязанности? Объясните, отец Григорий!
- Вещи появляются и исчезают, не уговаривая нас приветствовать их появление или страдать при их исчезновении. Люди, цепляющиеся за этот мир, никогда не найдут возможности освободиться от него. Не веди себя так, словно у тебя избыток времени, а мир постоянно с тобой. Молитвенные переживания не ведут ни к чему иному, кроме пустого самомнения, поэтому оставь их тоже, как негодную ветошь. Даже одна минута внимательной молитвы для души дороже целого года строек и ремонтов различных монастырских зданий, которые все равно опять разрушатся: Приблизьтесь к Богу, и Он приблизится к вам, по слову апостола (Иак. 4: 8). Христос же всегда неизменен, как и Его нескончаемая любовь и человеколюбие. Он просто предлагает нам Самого Себя, и в Нем мы обретаем вечность и отсутствие греха смерти. Христос просто есть. Он не прилагает никаких усилий, чтобы быть. Это лишь мы прилагаем великие усилия, чтобы продлить наше временное существование. В священном созерцании мы полностью освобождаемся от необходимости размышлять о Боге, потому что зрим Его, как Он есть, и так приходим к прямому ведению Бога. В этом состоит глубочайший смысл созерцания. «Созерцание есть единение и обожение, совершающееся в благодати Божией после оставления всего, что запечатлевает ум». Так пишут отцы-исихасты.
Подвизайся теперь так, чтобы твоя молитва привела тебя к совершенному созерцанию, а созерцание - к безстрастию, подобно тому как мертвый не отвечает живым. В созерцании нужно подвизаться до конца жизни. Знаешь афонское изречение? «Умри прежде своей смерти, чтобы не умереть, когда будешь умирать». Это значит - откажись от всего вещественного и земного прежде, чем оно отречется от тебя! Оставайся как можно дольше в таком состоянии духовного созерцания без всяких образов и мечтаний, не придавая значения переживаниям, ибо оно в очах Божиих более значимо, чем проповедь слова Божия по всему миру...
- Я всегда думал, что проповедь слова Божия выше всего.
На мое замечание отец Григорий покачал головой.
- Сначала нужно спастись, а потом проповедовать, если такое служение благословит Господь и на это есть Его святая воля! Тот, кто взялся проповедовать, должен следить за тем, чтобы его слово не было пустой теорией. Если мы сознательны, значит, мы должны сознавать себя во Христе. Сознавать себя во Христе - значит спастись! Твое осознание этого должно быть максимально устойчивым. Если человек, выполняющий эту духовную практику, реализует ее, он, несомненно, станет подобен Христу. А если он достиг этого состояния сознания или духа, что именуется чистотой сердца, он уже никогда не покинет его. Такой человек всегда будет пребывать в Боге. Это словно дорога, освещенная солнцем, солнцем Христа...
За окошком рассинелось вечернее небо. Ливень прекратился. Монах Григорий вышел проводить меня на балкон. Я поддерживал его за руку. В облаках закатные лучи воздвигли огромную красивую радугу.
- Смотри, отец Симон, радуга! Это символ и суть земного мира. Подобно радуге, он возникает перед нашими глазами, завораживая своей красотой, и вновь исчезает, когда мы переходим в мир иной. А духовная свобода, это когда мы не зависим ни от чего, кроме Бога, Который сказал нам: Всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек (Ин. 11: 26).
Попрощавшись со старцем, я шел по омытой ливнем дороге среди сосен, отрясающих капли дождя. Солнце зажгло в мокрых ветвях мириады звезд. Впереди над лесом еще трепетала яркая семицветная радуга. На каждый мой шаг в сердце возникали строки, ставшие впоследствии книгой «Дорога, освещенная солнцем»:

https://www.facebook.com/images/emoji.php/v5/u2d/1/16/2666.png)"> Какая беда самая большая? Нечистое сердце, полное дурных мыслей.
https://www.facebook.com/images/emoji.php/v5/u2d/1/16/2666.png)"> Какое счастье самое большое? Чистое сердце, избавившееся от дурных мыслей.
https://www.facebook.com/images/emoji.php/v5/u2d/1/16/2666.png)"> Какое самое большое чудо? Когда грешник становится святым.
https://www.facebook.com/images/emoji.php/v5/u2d/1/16/2666.png)"> Какая самая лучшая находка? Когда человек найдет путь спасения в евангельских заповедях.

* * *
Мир содрогается и лопаются швы
Материков земных - от жажды разрушенья,
Но вечным остается ток любви –
Всего лишь одного стихотворенья.
И бьется ненависть, круша людские лбы,
Чтоб расползалась по планете злоба,
Но не дано ей силу сокрушить любви –
Всего лишь одного простого слова...

Святая и неугасимая любовь Твоя, Христе, гонит прочь все помышления, как коварных соглядатаев, ибо встречается с душой в совершенном безмолвии и неприступности для помыслов - в неизреченной благодати Духа Святого. Любовь изгоняет ложное и без- полезное и объединяет в себе все истинное и значимое - сердце, ум и душу, преображая их дыханием уст своих - Небесной благодатью. Тогда сердце всецело сливается с Божественной любовью и становится с ней едино, ум изумленно умолкает и прекращает свои безсмысленные движения, восприемля несказанную красоту Бога и мудрость слов Его, а душа преображается в благодати и, слившись всецело с Духом Святым, зрит все Его откровения. Позволь и мне, Боже, соединив в любви сердце, ум и душу, стать Божественным огнем священного Богосозерцания и Богопознания, ибо для Тебя все возможно: слепые прозревают, хромые исцеляются и немые пророчествуют, исполняясь Духа Твоего Святого, а наипаче - святейшей Твоей любви!

Монах Симеон Афонский "Птицы Небесные".

  • Патриархия.RU
  • Правительство Москвы
  • Правительство Санкт-Петербурга
  • Фонда мира
  • Фонда Андрея Первозванного