verh

Поиск

Карта сайта

Всякий грех имеет свою причину

657«Если кто-то развратился до такой степени, что тайно получает письма или небольшие подарки от какой-либо женщины, то, если он признается в этом добровольно, нужно простить его и помолиться о нем. Но если его поймают с поличным и его вина будет доказана, тогда, по решению священника или игумена, он должен быть строго наказан».Святой преподобный блаженный Августин.

Тайный обмен письмами или подарками — это доказательство самой высокой степени нравственной и духовной развращенности, не требующее иных свидетельств. Подарок или письмо обнаруживает привязанность сердца, поэтому в монастыре не позволяется обмениваться подарками, вести переписку, за исключением редких случаев, по крайнему снисхождению и с ведома игумена. Это очень серьезный вопрос, хотя мы можем не придавать ему значения. Даже с родителями монаху не подобает поддерживать переписку. Желание переписываться с родителями — это признак непонимания сути монашества. Разве только сам игумен велит мне написать родным, а не я вынуждаю его дать на это разрешение. Не может же игумен играть в монастыре роль тюремного надзирателя...
Возможно ли, чтобы письмо не стало для нас узами, которые связывают нас с человеком и, таким образом, не допускают нас всецело устремиться к Богу? Что же мы тогда не женились? Если сегодня я пишу письмо, завтра с пристрастием молюсь о ком-то, оказавшемся в трудном положении, то неужели мой ум больше устремлен к Богу, чем у женатого человека? Семейные люди, терпящие трудности брачной жизни и хорошо понимающие слова апостола: «Будут иметь скорби» (1Кор. 7, 28) — они-то как раз обращаются к Богу с большим усердием, чем монах, который думает, будто может войти в Царство Небесное, палец о палец не ударив. Конечно, существует снисхождение, и оно распространяется на всех, даже на самого последнего из монахов. Но сколько можно к нам снисходить? На снисхождении далеко не уедешь. Велосипед на небо не довезет.
Того, кто тайком принял подарок или письмо, мы простим и помолимся о нем, при условии, что он сам признАет свою ошибку, потому что ни прощение, ни молитва, ни люди, ни Сам Бог не могут помочь развращенному человеку, который не признается в своем преступлении. В таком случае на брата должно быть немедленно наложено строжайшее наказание ради предупреждения страшных последствий и эпидемии в монастыре.
Я полагаю, что мы должны быть особенно благодарны Богу, если не сталкиваемся с проблемами нравственного характера, мы должны благодарить Его за это благодеяние коленопреклоненно. Люди настолько истерзаны грехом и погружены в муку вожделений, что, когда слушаешь их исповедь, то вспоминаешь слова Священного Писания: Потому что они плоть (Быт. 6, 3). Страшно, когда человек, сотворенный по образу и подобию Божию, оказывается одной лишь плотью, сотрясаемой блудными устремлениями и искушениями. У того, кто не знает христианской антропологии, может даже возникнуть недоумение: «Да где же дело Божие и преуспеяние Церкви?» Конечно, окружающая действительность обескураживает, но рассудительный человек не придет в отчаяние, потому что даже то бесславие, до которого дошло человечество, доказывает силу Божию: Бог, как грозный воин, в самый неожиданный момент отвоевывает плоть человека и возводит ее на небеса. Несметное число людей спаслось покаянием.
В связи с этим мы должны, во-первых, правильно судить об опасности плотских грехов — нельзя думать, что если ты чист сердцем, то и все таковы, - и, во-вторых, понимать, что «мир лежит во зле» (1Ин. 5, 19). Об этом не следует забывать даже тогда, когда мы находимся рядом с монахами, священниками, епископами, с самыми, казалось бы, неиспорченными людьми. Порок захлестывает мир. Прилежит мне злое (Рим. 7, 21), оно в моем естестве.
Наконец, не будем забывать и о том, что в Библии слово «плоть» означает не просто тело, но всего человека с плотским образом мыслей и искаженной психикой. К наслаждению устремляется не столько тело, сколько душа. Увы нам, если мы не становимся вождями своего духа, непрерывно восходящими к Богу и получающими божественные наслаждения и блаженства. Будем благоразумны, сделаем все, чтобы никогда не вести себя самоуверенно, дерзко, никогда не сближаться с кем-либо, ибо близость кроет в себе лукавство. Не будем также думать по-фрейдовски, будто все в жизни определяет только плоть и ее греховные влечения. Всякий грех имеет свою причину. Не существует нравственности или безнравственности самой по себе, но за каждым нашим проступком стоит наше «эго», которое выступает пред Богом как иной бог и за­являет о своих правах. Есть тысячи разных путей стать развратниками, падшими людьми, вожделевающими чего угодно, только не Святого Духа.
Будем радоваться и благодарить Бога, сохраняя при этом благоразумие. В особенности не будем судить других. Осуждение калечит нашу собственную плоть. Яма, которую я рою ближнему, становится моей моги­лой, и камень, который я бросаю в другого, возвраща­ется и попадает в мою голову. Не будем судить брата ни за его взгляд, ни за его невнимательность, ни за какой другой более серьезный грех против нравствен­ности. Ведь если мы его судим, осуждаем за какой-то проступок, то такой же проступок и еще множество других совершим и сами по попущению Божию. Су­дящий других претендует на место Бога, он падает прародительским грехом, ввергнувшим нас в самое страшное зло, в которое мы каждый день погружаемся и в котором тонем.
Наконец, предмет нашего разговора должен стать причиной для чувства доброй гордости — не из-за собственной чистоты, но из-за спасительности нашей Церкви. Господь силен спасти погибшее. Что значат слова: Пришел спасти погибшее? Это значит, что нет человека, который не может спастись; лишь бы он сам этого хотел. Беда в том, что он этого не желает. Но мы с вами должны быть радостными и мирными, потому что любой человек может завтра стать жителем Цар­ства Небесного. Низко пала человеческая природа, но Богу легко восставить ее, стоит только человеку про­лить одну слезу или произнести в час смертный или на кресте: Боже! Будь милостив ко мне, грешнику! Не будем этого забывать.
Церковь — это наша мать, и ее не могут запятнать наши грехи. Однако мы должны понимать: согре­шая похотением другого человека (пусть всего лишь в сердце), мы грешим не только против собственного тела, но против Церкви и Христа, потому что другой человек для нас — это Христос и Церковь. Малейший наш грех относится к Небесному Отцу. «Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих», — говорит Давид. Не думайте, что есть грех, который не был бы оскорблением невидимо присутствующего повсюду Бога. Ему мы воздаем славу и против Него же возму­щаемся. Как часто из-за нас хулится Дух Святой!
Может быть такое, что в наше братство вступят люди, которые, как говорит Псалмопевец, в миру вра­щались в собрании развратителей, и мы должны быть благоразумными и мудрыми и, храня к ним любовь, вместе с тем хранить как зеницу ока наши монаше­ские принципы, ради того чтобы не впасть в страш­ные искушения. Если завтра к нам придут такие люди, то подумаем о том, что и ради них родился и распялся Христос. Небо больше радуется об одном грешнике кающемся, чем о тысяче праведных. Вся праведность наша как одежда нечистой женщины. Церковь ис­пользует самую неприятную и отталкивающую картину из жизни женщины, чтобы показать нам цену нашей праведности в очах Божиих. Вся наша правед­ность — размером с булавочную головку. Куда уж ей достать до неба! Только покаянная слеза может под­няться до небес. Если мы полагаем, что есть грешни­ки большие и малые, то мы заблуждаемся. Нет такого разделения. Малейший грех в сравнении со святостью великого и славного Бога огромен. И поскольку Бог безграничен, безграничен и самый малый наш грех. Иными словами, нет чего-то малого или малейшего — все пред Богом огромно.
И поэтому будем доверять только благодати Свя­того Духа. Как мы легко перебираем пальцами чет­ки, словно играя ими, так будем прикасаться каждый день и к Божественной благодати, ликуя в ее лучах, радуясь ее красоте. И так, приникая к этому светяще­муся источнику, постараемся стать такими, какими желает нас видеть Бог, — безупречными. Бог хочет видеть Свою невесту непорочной и незапятнанной. Будем благодарить Его и припадем к Нему с мольбой о прощении содеянного нами, но будем также пом­нить, что Бог призвал нас к совершенству, к совер­шенной чистоте. Наш венец соткан из света, потому что и Сам Бог — это свет. Будем светом — ибо что, кроме света, может устоять пред Ним?

Архимандрит Эмилиан (Вафидис) «Трезвенная жизнь и аскетические правила».

 

Источник Афонские и древние святые о Боге и спасении

  • Патриархия.RU
  • Правительство Москвы
  • Правительство Санкт-Петербурга
  • Фонда мира
  • Фонда Андрея Первозванного